Напоминаю всем, кто не знал:
13 октября (да-да, в пятницу 13го) у меня будет ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ.
Происходить всё будет в г.Бердске, в клубе "Бест", что по адресу ул.Маркса, 71/1.

Добираются туда так: едем в Бердск до ДК, оттуда на любой маршрутке до ост. Спортивная. Оттуда - вперёд и налево... или просто спросить у прохожего.

Клуб в нашем распоряжении с 18-00 до 22-00.
Количество мест неограничено, вход бесплатный. Тащим за собой всех, кому по приколу.
Кто принесёт с собой еды, будет объявлен Почётным Гостем. :)

Ещ раз напоминаю о том, что достать меня можно по телефону 8-905 937 94 69.
Кому в падлу учавствовать в общем бардаке - рекомендуется повидать меня лично.

Оживаю.... Выдыхаю жёлтую пыль лепестков.
Распрямляюсь, вытягиваю руки.
Освобождаюсь от паутины на затёкших запястьях.
Раскрываю глаза, вонзаю сапфиры зрачков в поднебесье.
Поднимаюсь на ноги и откидываюсь назад.
Лечу...
Касаюсь гладкой поверхности зеркала - и возникаю с другой его стороны.
Усталый.
Слезящиеся глаза напоминают плавающее в марганце содержимое куриного яйца.
Руки дрожат, отбивая бессмысленный такт на коленях.
Остывший кофе растекается по глотке, сгоняя осколки мыслей во фреску.
Смотрю в зеркало - и вспоминаю, что будет.

Стоят ли 15 минут экстаза восьми с половиной часов агонии?

Сошла на нет ночная тишь -
Стонала колоколом пристань,
Ветер стучал по скатам крыш
Прозрачной кистью пианиста

Над морем разгорался день,
Стряхнули с крыльев дрёму птицы,
Заря плетёт с тенями стен
Такое, что и не приснится.

Прожить здесь век, как будто час,
И здесь же умереть, не ведая печали...
Нет уж, увы, покину я Прованс.
Мой парусник сегодня же отчалит.

- Так вот, господа, вы можете не верить моим словам, но совсем недавно я был котлетой. Да-да, замечательной мясной котлетой. И я не сказал бы, что было мне тогда хуже, чем сейчас. Напротив, свою долю почтения я имел. Да и обращались со мной не в пример деликатнее, хоть я и пах немногим лучше, чем сейчас пахну.
Я не очень-то верю в реинкарнации, и мне сложно представить себе, что когда-то я бродил по заливным лугам и жевал траву. Но - с общественным мнением не поспоришь. Рассказывают, во мне и хлеб был, и лук для запаху... Недаром я чувствовал себя неотъемлемой частью Вселенной. Ну а теперь я кто? Всего лишь один из вас ...
- А я, знаете ли, тоже не всю жизнь здесь болтаюсь, коллега - брезгливо процедил сосед по несчастью, откладывая в сторону несвежую газету, - у меня тоже какое-никакое прошлое было. Может, даже побезоблачней вашего. Думаю, нам всем тут есть что вспомнить!
Остальные поддержали нежданного оратора смутным гомоном. В этот же момент к ним присоединился ещё один несчастный, и чья-то рука спустила воду.

А священное - потому что дело происходило в Иерусалиме.

Он идёт к свету нетвёрдой походкой.
Он нервно курит одну за одной, всасывая терпкий дым, пока сожжённый фильтр не обжигает пальцы.
Он одет в помятое пальто и старые ботинки. В руках его - ненужная газета, а в голове - ненужные мысли. Редко когда встретишь такое невыразительное лицо.
Вскоре становится заметно, отчего он идёт, накрениваясь в обе стороны поочерёдно. Нет, он не пьян. Он - инвалид. Человек с деревянным телом. На деревянных негнущихся пальцах его - перчатки из латекса. Догорающие сигареты прожигают дыры в податливой мягкой плёнке. Лицо ему заменяет керамическая хрупкая маска. Сердцем ему служит часовой механизм, а голосом - магнитофонная лента. Он знал всё о жизни, он видел её из окна своего ящика. Сегодня чьи-то руки повернули ключ - и он ожил. С ним это иногда случалось.
Этим утром он вышел из дома и достал из почтового ящика газету. Целый день гулял по парку, не глядя по сторонам - наверное, затем, чтобы сейчас подойти к этому фонарю.
Он встал у столба и развернул газету. Долго смотрел в бессмысленные строки, отсчитывая сердцем минуты.
Полчаса спустя его взгляд потух, а плечи опустились. Он свернул газету, засунул её в карман и пошагал прочь, обратно в свой ящик.
В эту же минуту девушка, стоявшая у фонаря за углом, тяжело вздохнула, поправила упавшую на лицо прядб волос и отправилась домой пить чай с пирожным.

Услышь в моём дыхании свист пропоротой души.
Я буду смотреть на твоё лицо до тех пор, пока не заслезятся глаза.
Ты снова решишь, что я плачу.
И будешь права.
Это отслаивающееся от костей черепа лицо улито слезами.
Хребет содрогается змеёй, будто бы в рыданиях.
Это слёзы счастья.
Это счастье обладания.
Это обладание тобой.
Это ты подарила мне Свет.

Под крышей из мёртвых листьев,
Под небом из мёртвых скал
Живой бледно-серебристый
Ручей тихо зашептал
На камне холодном бредил
Среди ледяных зеркал
Своим водянистым бредом
В осколках теней блистал.
Ущелья ручью было мало,
Он рвался куда-то ввысь.
На небе луна молчала,
Глядя отвесно вниз.
Жаль, время узды не терпит,
Торопится. Скоро рассвет
Уронит лучи, и трепет
Мгновенно сойдёт на нет.
Обыденно и беспристрастно
В камнях потечёт ручей....
И станет всё слишком ясно
В опале дневных лучей.

А ведь если задуматься... Что дурного в торговле людьми?
Если женщины торгуют собой - отчего нельзя торговать женщинами?
Речь не об этом.
Речь о другом.
В душе зарождается Революция.
Вы наверняка уже догадываетесь, с чьей подачи.
Я не против нацизма.
Я против борьюы и борцов с ним.
"Долой неонацизм!" - орут они, срывая голоса и нервы.
Да что же вы, закомплексованные эксгибиционисты, знаете о нацизме, окромя того, что кричал пьяный дедушка на мамином дне рождения?
Правильно, давайте соберёмся и помашем флагами.

Полюбуйтесь... Не поленитесь, полюбуйтесь на это.
Так что я, дамы, господа и иже с вами, склонен скорее выступить ЗА фашизм и работорговлю, да-с.

Чёрный город включает огни,
Палит веки кричащим неоном.
Не должны ему мы, извини -
Точно так же не должен и он нам.
Я спокоен, мон шер, но тогда,
В перекрёстке неоновых судеб
Я запомнил тебя навсегда -
А сегодня навеки забуду.

Города стали сменять друг друга так быстро, что стёрлись отличия.
Ленина, Маркса, Фрунзе. Да, ещё иногда Октябрьская и Мира.
Улицы все под прямым углом, и, куда бы ты ни пошёл, ты выйдешь на перекрёсток.
И только в ту секунду, когда над твоей головой вдруг вспыхнет оранжевый фонарь, ты начинаешь понимать, что это всего лишь ещё один чужой город.
А я стою у начала трассы и улыбаюсь вслед дороге.
Я меняю города, как перчатки.
Вот поворачивается ключ, оживают фары...
Я сдёргиваю липкую ткань с кончиков пальцев.
Срываю перчатку - и без тени сожаления отбрасываю её под ноги.
Сажусь на заднее сидение и закрываю глаза.
Домой?
Какая разница...
В другой город.

Неделю не было сил на то, чтобы плеснуть эмоций на раскалённые камни общественного мнения.
Месяц не было воли к тому, чтобы вникнуть в суть сущего.
Третий день болит голова....
Десять минут покоя перед броском наугад.
Мгновение боли...
Мы привыкли мерить время мерным стуком шестерёнок. Мерцанием диодов. Падением песка в песок.
Меж тем - страшно подумать, до чего зыбки все эти величины. Человек упорно пытается синхонизировать мир - и выдумывает часовые пояса, чтобы подвергнуть систему мироздания хоть какой-то доступной ему логике.
Время сводит с ума, время карает невнемлющих.
Капли воды из крана - ты слышишь?
Нежданная заря посреди кромешной ночи - ты видишь?
Ускорение пульса под кожей - ты чувствуешь?
Дыши Временем.
Упивайся Временем!
Будь Временем!!!
Властвуй Временем!!! Сминай, уничтожай, терзай его!!!

Ненавижу чужих жён, прячущихся за тени обручальных колец.
Боюсь своих жертв - они всасывают меня своими огромными бездонными глазами.
Разрываюсь криком под оглушительно громкую музыку.
Упиваюсь чужими мыслями.
Это всё проклятая музыка...
Если бы не музыка, я не убивал бы людей.
Я убивал бы самое себя.
Никто из вас не знает, что творится у меня на душе.
И вы должны быть благодарны за это незнание.
Вы не видели этих женщин.
Молчаливые и изуродованные жизнью призраки - они торопятся и прячут глаза.
Они боятся не меня. Они боятся, что кто-то узнают.
Стыд и жалость к самим себе стирают цвета - остаётся только краска на запуганных лицах...

Признаюсь честно,
С чепухи
Начну свою я оду:
Касаясь волн,
Рыбацкий чёлн
Скользит
По небосводу.
Горит зенит,
Рябит эфир,
Волна смывает руны
С боков челна,
Где тень видна
Гнилых развалин шхуны.
Казалось бы,
Какой-то бред -
Миражик судна в небе!
Но рыбаки
Со дна реки
Не согласятся, ребе.
В том челноке
Сидит рыбак,
Судьбе и вёслам верен.
Один моряк,
Не будь дурак,
Глазам своим не верил.
Сеть принимал
За облака,
А днище - за комету.
Жизнь коротка,
И моряка
Уже на свете нету.
Пока он пялился
Наверх,
Рванула парус буря...
И дух-рыбак
Харкнул в кулак -
Беззлобный по натуре,
Подумал он,
Что морякам
Наверх смотреть - не дело.
Тонул моряк.
Спасти никак
Беднягу не сумел он.
Тут осерчал
Старик-рыбак
И отомстить поклялся.
А годы шли,
И от земли
Всё дальше удалялся.
Когда за риф
Укрылась тень,
Он вновь раскинул сети.
И птичий гам
Разлился там,
Как в золочёной клети.
Чуть крик затих,
Рванулась сеть -
И лодка покачнулась.
Старик-рыбак
Воскликнул так:
"Удача подвернулась!"
Он птиц к верёвкам
Привязал -
И руны потемнели,
Он выжил бы
И был бы жив,
Будь чёлн его на мели.
Увы и ах,
Упал с небес
Челнок, лишённый чар.
И в этот миг
Погиб старик,
Не выдержал удар.
А в чём мораль?
Мораль проста.
Раз не по нраву море -
На борт не лезь.
Умерив спесь,
Учти чужое горе.

Между тобой и зеркалом протянулась бесцветная радуга.
Глаза твои пусты, и руки, окутанные болью, опущены.
По венам твоим толчками проталкивается мутная кровь.
Каждая точка на предплечье твоём - это вход...
Ты думаешь, это - выход.
Ты ненавидишь людей за жалость.
Ты жалеешь их за ненависть.
Жар пресыщенного дыханием воздуха разламывает твои кости.
Молись о прохладе иглы.

Философия... Какая к чёрту философия?
Просто сложение букв-сигналов в образы. Всё тот же проклятый бинарный код.
Жизнь - единственное, что у нас есть.
Остальное - всего лишь средства её поддержания, придания ей интерактивности... и красивые декорации.
Ты - это всё, что есть у тебя.
Твоя жизнь - часть чьей-то ещё жизни.
В этом мире слишком мало места для того, чтобы не пересекаться.
И давай забудем про слово "мы". "Мы" - это условное название пересечения областей "Я" и "Ты".
Тебя это печалит?
Печаль - тоже часть твоей системы.
Её можно видоизменить, ослабить или усилить - или вовсе отключить...

Как-то в солнечной Малаге
Линчевали палача -
Истязали бедолагу,
Ухмыляясь и крича.
Он в ответ - "Побойтесь Бога!
Что вам сделал я, палач?
Ну, жестоким был немного...
Мочи нет терпеть - хоть плачь!"
А ему кричат - "убогий!
Ты не ведал, что творишь!
Приютил ты у порога
Смерть! Её не убедишь
В том, что те, кто заслужили
Гибель через эшафот,
Заслужили тем, что жили
Не как все - наоборот.
Если пьяный инквизитор
Вдруг решит - пощады нет,
Баста! Будет кровь пролита,
До свиданья, белый свет.
Кто же ты, вершитель судеб,
Справедливый перст небес?
Если так - то не убудет.
Если нет - поставим крест."
Мёртв палач. Его сурово
Погубили сгоряча.
Схоронили. Завтра снова
Выбирают палача...

Убежим ото всех - не заметят.
Нас никто на вокзале не встретит
Мы с тобою - ненужные дети.
Мы привыкли себя защищать.
Вдруг закончится эта весна,
Станет музыка еле слышна,
Будут капли в бокале вина -
Я не в силах тебе помешать.
Капли крови и лунного света -
Никому не расскажем про это.
Мы с тобою умрём до рассвета...
Я, наверное, буду скучать.
Завтра снова проснёшься одна -
Побледнеет, исчезнет луна.
А тебе и луна не нужна -
Жизнь дана не затем, чтобы ждать.

День ото дня прибоя шум
Ласкает стопы мёртвых скал,
И мысль одна идёт на ум:
О, боже, что я здесь искал...
Какой порочный идеал
Мечтал найти в морском валу,
Чей голос эхом замирал
В порыве западного ветра,
В те дни, когда родной причал
На мой упрёк не находил ответа?

( Рассказ про Девушку-змею )
( Для тех, кого не задолбали телеги о взаимопонимании полов.  )

Вокруг меня - чужие лица, чужие стены, чужие откровения...
Чужая истина.
Я погряз в виртуальной реальности. Эту реальность создаю я сам.
Они - не чужие, это всего лишь моя субъективная блажь.
Чужой здесь я.
Мне не составит труда вжиться в этот мир, смирившись с его правилами и порядками.
Мне несложно рассчитать свои биоритмы согласно местным расписаниям.
Я могу выглядеть, как они, говорить, как они, поступать, как они...
Если кто-ниудь сумеет доказать мне, что это необходимо.
Я чувствовал это и прежде.
Просто теперь "Они" - совсем другие люди.

Роскошь - это не наличие у человека машины, квартиры, дачи.
Роскошь - это не умение разбрасываться деньгами.
Роскошь - это не слава, признание и уважение.

Роскошь - это третий кусочек сахара в чае.

Боль ударила с двух сторон - почти одновременно. Левую и правую ногу чуть выше лодыжки.
Споткнуться - значит проиграть, подумал я отчего-то. Коротко ругнувшись, я скорчился, пытаясь разглядеть причину внезапного приступа агонии. Обе мои ноги были опутаны колючей проволокой. Верх удачливости - запутаться, подобно зверю, в мотке проволоки...
Стрянув с себя металлические путы, я с досадой отметил, что спина, за которой мне надлежало спешить, уже отдалилась на изрядное расстояние. Пришлось ускорить шаг, рискуя напороться на металлический штырь, споткнуться о незаметный в траве искорёженный обломок арматуры...
Послышался шорох, чересчур уж человеческий вскрик - и я, повинуясь резкой команде, припадаю к земле. Из зарослей полыни подорвалась в полёт стайка птиц. Всё стихло... Мы продолжили путь. То крадучись, то устремляясь в бег, мы плутали вокруг незримой цели.
Кладбища бутылок - горы грязно-голубого стекла, заставляли содрогаться и были так же отвратительны, как развалины автомобилей, попадавшихся под ноги тут и там.
То и дело я проваливался в канавы и рытвины, испещрявшие свалку сетью уродливых рубцов. На дне их с неприятным чавкающим звуком всколыхивалась мутная вода.
Небо скупо роняло на нас редкие холодные капли, угрожая в любой момент разразиться бурей. Завидев вдалеке пронырливую человеческую тень, мы замирали или перебежками добирались до ближайшего куста, за которым можно было бы укрыться. Тени, казалось, боялись нас ничуть не меньше, чем мы боялись их. До оживлённой трассы, где гнались друг за другом громыхающие автомобили, было недалеко. Но нам нельзя было показываться на глаза кому бы то ни было - то, что мы искали, было укрыто от совести народа клеймом смертельного запрета.

Внимание, вопрос: Кто какой фильм вспомнил? :)

Мне солнце скатилось
Слезой из-под век.
Я здесь будто лишний,
Чужой человек...
Гарант безопасности -
Галстук под кожей.
Здесь люди все так
Друг на друга похожи:
В почёте лишь ярость,
И камень - как нож.
Близнец здесь на брата
Совсем не похож...
Пустынные земли
Укрыты смолой,
Дух коршуна тенью
Парит над землёй.
Мороз палит кожу,
Под рёбрами - дым,
Здесь старец дорогу
Закрыл молодым,
Мы с этим народом
Совсем не близки.
Отдайте мне волю -
Я сдохну с тоски.

Сидя на краю обрыва, сложно сосредоточиться на мирском. Деньги, работа, бытовые хлопоты - всё это отходит на второй план.
Впереди простирается бесконечный пологий склон, усеянный осколками камня. Где-то далеко внизу, чуть тронутая выпуклым туманом, бьётся сизо-серая речная вода.
Едкий дым застывает в воздухе, как только жар дыхания перестаёт его толкать.
Вдалеке раздался протяжный свистящий визг.
- Интересно, что это за птица? - спросил я. Нужно было что-то спросить...
- Это коршун.
- Думаешь, коршун?
- это - коршун, - с нажимом произнёс мой собеседник, давая понять, что спор бесполезен.
Коршун - так коршун, мне-то что... Я откинулся на спину, подставив под себя локоть, и уставился в небо. Чёрт возьми, и что только я здесь делаю...
Меня где-то ждут. И почти наверняка меня кто-то ищет.
Но - вот забавно-то - большинству людей я не нужен.
И слава богу.